$25 млрд на руины: почему открытие Ормузского пролива не вернёт дешёвое топливо перевозчикам

Даже если Ормузский пролив откроют завтра, топливный кризис далёк от завершения. Масштабные разрушения нефтегазовой инфраструктуры на Ближнем Востоке означают, что на восстановление и полноценный запуск НПЗ, газовых терминалов и трубопроводов уйдут не месяцы, а годы. Для европейских перевозчиков это значит одно: дорогой дизель, риски с AdBlue и пересмотр ставок – всё это надолго. Разбираемся, что происходит и чего ждать.

Что случилось: хроника крупнейшего энергетического шока за полвека

28 февраля 2026 года США и Израиль нанесли координированные авиаудары по Ирану в рамках операции Epic Fury. Иран ответил ракетными и дроновыми ударами по Израилю, американским базам и – впервые в таком масштабе – по нефтегазовой инфраструктуре соседних стран Персидского залива: Саудовской Аравии, Катара, ОАЭ, Кувейта и Бахрейна.

Уже 2 марта высокопоставленный представитель КСИР объявил Ормузский пролив закрытым, пригрозив атаковать любое судно, которое попытается пройти. На практике движение через пролив не прекратилось полностью – Иран выборочно пропускал суда ряда стран (Индии, Турции, Пакистана), – но для основного торгового потока этот 34-километровый коридор между Ираном и Оманом оказался фактически заблокирован. Танкерный трафик рухнул примерно на 70%, а более 150 судов встали на якорь за пределами пролива. Причина – не только военные угрозы, но и страховой коллапс: компании отказались покрывать военные риски, и без страховки суда просто не выходили в рейс.

К 24 марта Иран уведомил ООН и IMO, что «невраждебные» суда могут проходить при координации с иранскими властями. Но на практике поток остаётся минимальным.

Международное энергетическое агентство (МЭА) признало это крупнейшим нарушением поставок нефти в истории мирового рынка. Глава МЭА Фатих Бироль заявил 23 марта, что более 40 энергетических объектов в девяти странах региона получили серьёзные или крайне серьёзные повреждения.

Нефть марки Brent взлетела с примерно $73 за баррель до пиковых $119,50 (по данным на 52-недельный максимум ICE). По состоянию на 25–26 марта цена колеблется в диапазоне $95–105 за баррель – она снизилась на фоне сигналов о возможных переговорах, но по-прежнему на 30–40% выше довоенного уровня.

А если пролив откроют

Многие перевозчики и логисты задаются логичным вопросом: если пролив откроют, всё вернётся на круги своя? Нет. И вот почему.

Разрушения инфраструктуры – проблема на годы

По данным Rystad Energy, опубликованным 25 марта, стоимость восстановления энергетической инфраструктуры Залива оценивается минимум в $25 млрд, и эта цифра продолжает расти.

Одуун Мартинсен, руководитель отдела исследования цепочек поставок Rystad Energy, формулирует ситуацию так: восстановление региона Персидского залива будет определяться не финансовым капиталом, а структурными ограничениями. Часть объектов можно восстановить за месяцы, другие останутся офлайн годами. Каждый день простоя повреждённой или остановленной инфраструктуры отодвигает возврат к довоенным объёмам добычи.

Вот ключевые повреждённые объекты, каждый из которых – отдельный удар по мировому рынку нефтепродуктов:

Катар, Рас-Лаффан. Самый сильный подтверждённый кейс. Крупнейший в мире терминал сжижения газа получил серьёзные повреждения от иранских ракет. Уничтожены линии сжижения S4 и S6 – это минус 17% мощности, или около 12,8 млн тонн СПГ в год. QatarEnergy объявила форс-мажор. Глава компании Саад аль-Кааби заявил, что ремонт может занять от трёх до пяти лет, а масштаб разрушений отбросил регион «на 10–20 лет назад». Дело не только в деньгах: газовые турбины большого класса для компрессоров СПГ поставляют всего три производителя в мире, и у всех – очередь на два-четыре года вперёд.

Саудовская Аравия, Рас-Танура. Крупнейший НПЗ страны (550 тыс. баррелей в день) был остановлен 2 марта после атаки дронов. Саудовское агентство прессы сообщило, что оба дрона были перехвачены, но осколки перехвата вызвали «ограниченный» пожар, который был быстро локализован. НПЗ закрыли в качестве меры предосторожности. По данным Bloomberg, к 18 марта завод возобновил работу. При этом глава Aramco Амин Нассер заявил, что компания перенаправила экспорт топлива на НПЗ западного побережья у Красного моря.

Однако атаки на саудовскую инфраструктуру продолжились. НПЗ SAMREF в портовом городе Янбу на Красном море, через который Саудовская Аравия перенаправляла потоки в обход Ормуза, также подвергся удару. Последствия были ограниченными, но сам факт атаки показал: альтернативные маршруты экспорта тоже уязвимы.

Кувейт, Мина аль-Ахмади. Крупнейший НПЗ страны (730 тыс. баррелей в день) подвергся ударам дронов дважды за два дня. Несколько установок остановлены, жертв удалось избежать.

Бахрейн, НПЗ Sitra (BAPCO). Предприятие, которое только в декабре 2025 года завершило масштабную модернизацию стоимостью $7 млрд, подверглось двойному удару. BAPCO объявила форс-мажор по всем операциям группы. По данным Rystad Energy, здесь главная проблема не оборудование и не санкции, а то, что удар пришёлся на только что введённые мощности – подрядчикам EPC, которые ещё завершали пуско-наладку, теперь придётся перемобилизоваться в условиях военных рисков и повышенных страховых ставок.

ОАЭ, Руэйс. НПЗ мощностью 922 тыс. баррелей в день остановлен. По оценкам IAMTech, безопасный перезапуск объекта такой сложности в нормальных условиях требует 4–8 недель. После пожара и структурных повреждений – значительно дольше.

Иран, Саут-Парс. Крупнейшее газовое месторождение Ирана, обеспечивающее около 80% внутреннего потребления газа, получило ущерб от израильского удара 18 марта. Восстановление морских платформ в условиях продолжающегося конфликта и санкционных ограничений – задача крайней сложности. Rystad прогнозирует, что Иран будет вынужден полагаться на китайских и внутренних подрядчиков, что может сделать процесс более медленным и дорогим.

«Выключатель» не работает мгновенно

Есть ещё одна проблема, о которой говорят реже. Многие нефтедобывающие объекты Залива были вынуждены остановить добычу (провести так называемый shut-in) из-за переполнения хранилищ – нефть просто некуда девать, если танкеры не ходят. Ирак, например, сократил добычу в Басре примерно на 70% – с 3,3 до 0,9 млн баррелей в сутки.

Ричард Нефью, исследователь Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета, на панели Вашингтонского института ближневосточной политики пояснил: остановленные скважины – это не просто закрытый кран. Оборудование при простое подвержено коррозии и структурным повреждениям, и их ремонт нужен до возобновления добычи.

Аналитик Филип Джонс-Люкс из Sparta Commodities (цитата ABC News) сформулировал ещё жёстче: каждый день продолжения кризиса требует как минимум одну-две недели для компенсации на обратном пути. 

Переговоры буксуют: открытие пролива – не завтра

Говорить об открытии пролива, всё же, преждевременно.  

25 марта иранское государственное ТВ Press TV со ссылкой на высокопоставленного чиновника сообщило, что Иран отвергает американское предложение о прекращении огня. Тегеран выдвинул пять собственных условий, среди которых – признание суверенитета Ирана над Ормузским проливом.

При этом картина сложнее, чем выглядит. Формальных переговоров между Ираном и США нет – министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи заявил в эфире гостелевидения, что обмен сообщениями через посредников «не является переговорами». Но сам обмен сигналами, в том числе через Пакистан, идёт. AP сообщило, что Иран получил 15-пунктный мирный план Трампа, который включает снятие санкций, ограничение ракетной программы и открытие пролива. Иранское условие о суверенитете над проливом – вероятный камень преткновения.

Трамп ранее выдвигал Ирану 48-часовой ультиматум: открыть пролив или получить удары по электростанциям. Затем отложил удары на пять дней, сославшись на «продуктивные переговоры». Иран назвал это попыткой сбить цены на нефть.

Что касается союзников: 16 марта ключевые европейские страны НАТО – Германия, Италия, Испания – отказались от немедленного военного участия в разблокировке пролива. Франция на тот момент подчеркнула, что военная миссия возможна только после окончания боевых действий. Однако уже 19 марта Франция, Германия, Италия, Нидерланды, Великобритания и Япония объявили о готовности координировать обеспечение безопасности маршрутов в Ормузе. А G7 поддержала идею безопасности судоходства в проливе. То есть позиции эволюционируют, но до реальной конвойной операции пока далеко.

Три сценария: чего ждать перевозчикам

Сценарий первый: быстрое разрешение (пролив открыт во II квартале 2026)

Даже в этом оптимистичном случае – а переговоры буксуют – нормализация поставок нефтепродуктов займёт недели и месяцы. Катарский энергетический министр предупредил, что экспорт может возвращаться к довоенным объёмам «недели или месяцы» после окончания конфликта. А крупнейшие повреждённые объекты (Рас-Лаффан, Руэйс, Sitra) – это, по оценкам IAMTech и Rystad, история нормализации на 2027 год и дальше.

Дизель в Европе стабилизируется, но выше довоенного уровня. Рисковая премия (“надбавка за страх”) останется в цене нефти. Goldman Sachs в базовом сценарии допускает нормализацию потоков через Ормуз в апреле в течение четырёх недель, но подчёркивает: цены определяются не базовым сценарием, а вероятностью худшего исхода.

Сценарий второй: Затяжной конфликт (пролив закрыт два-три квартала)

Федеральный резервный банк Далласа опубликовал 20 марта модельные расчёты (не прогноз, а сценарный анализ): при закрытии пролива на один квартал мировой ВВП снижается на 0,2 п.п. (Q4/Q4), на два квартала – на 0,3 п.п., на три квартала – на 1,3 п.п. 

Дизель в Европе в таком сценарии может уйти выше €2,00–2,20 повсеместно. Дефицит нефтепродуктов станет ощутимым.

Сценарий третий: Дальнейшая эскалация

Если атаки на инфраструктуру Залива продолжатся и расширятся, аналитики не исключают нефть выше $120 и серьёзный дефицит дизеля в Европе. Хелима Крофт, глава глобальной стратегии по сырьевым рынкам RBC Capital Markets, ещё в начале марта заявила: мы столкнулись с крупнейшим энергетическим кризисом со времён нефтяного эмбарго 1970-х.

Даже когда конфликт закончится и пролив полноценно откроется, на топливном рынке не будет волшебной кнопки «сброс». Более 40 энергетических объектов серьёзно повреждены. НПЗ, работавшие на экспорт, стоят. Газовые терминалы, обеспечивавшие около 20% мирового СПГ, выведены из строя – в случае Рас-Лаффана потенциально на годы. Страховые премии на перевозку нефти останутся повышенными ещё долго после прекращения огня.